20 июля 1932 года Мохаммад Хатта покидает Роттердам и через Париж, Геную и Сингапур возвращается в Индонезию после 11 лет пребывания в Нидерландах. В своих мемуарах он описывает прибытие: «В Сингапуре я пробыл два дня. Там я снова ощутил колониальную атмосферу. Куда бы я ни пошёл, за мной всегда следовала тайная полиция» [6].
В 1921 году Хатта отправился в Нидерланды для изучения экономики в Handels Hogeschool в Роттердаме. Там он возглавил Perhimpunan Indonesia (Индонезийскую ассоциацию) на посту председателя в 1926–1930 годах и превратил её в политическую организацию, провозгласившую принцип некооперации с колониальными властями и лозунг «Indonesia Merdeka Sekarang Juga» (Независимость Индонезии сейчас же) [2][9].
За свою деятельность в Нидерландах Хатта был арестован в сентябре 1927 года и заключён в тюрьму в Гааге. На суде 22 марта 1928 года он произнёс знаменитую защитительную речь «Indonesia Vrij» (Индонезия свободна), после чего был оправдан и освобождён [5][9]. Деятельность Perhimpunan Indonesia под руководством Хатты стала вдохновением для молодёжного движения на родине и способствовала провозглашению «Клятвы молодёжи» 1928 года [2].
Дата основания: декабрь 1931 года [3][7]
Основатели: Сутан Шахир (Sutan Sjahrir) и группа «независимых» (Golongan Merdeka) [3][7]
Руководство после возвращения Хатты (1932): Мохаммад Хатта, Сутан Шахир [3][4][7]
Штаб-квартира: Джакарта, затем Бандунг [3]
Идеология и метод борьбы:
В отличие от Partindo (созданной Сартоно как преемницы массовой PNI), PNI-Baru делала ставку на подготовку сознательных кадров, которые в будущем поведут за собой народ. Как объяснял сам Хатта: «Почему мы взяли название "образование"? Не по ошибке или подозрению, а сознательно. Мы ещё не партия, потому что сначала нужно воспитать кадры» [6].
«Kupandang pembubaran PNI memalukan dan perbuatan itu melemahkan pergerakan rakyat»
(«Я считаю роспуск PNI позорным, и этот акт ослабляет народное движение»)
— Мохаммад Хатта, «Мемуары» [8]
Решение Mr. Sartono распустить PNI в апреле 1931 года после ареста Сукарно вызвало резкое неприятие со стороны Хатты. Он считал, что партию следовало сохранить, несмотря на репрессии, и что роспуск продемонстрировал слабость руководства [3][7][8].
В своём «Мемуаре» Хатта писал: «Лидеры, распустившие PNI, забыли, что этим действием они показали свою слабость и заявили, что не готовы жертвовать собой. А ведь именно готовность жертвовать собой воспитывалась годами в Perhimpunan Indonesia» [3][7].
Август 1932 года, Бандунг — вскоре после возвращения Хатта специально приехал в Бандунг, чтобы встретиться с Сукарно, который после освобождения из тюрьмы присоединился к Partindo [6].
Хатта описывал эту встречу: «Мы пошли на Астану Аньяр, в дом Сукарно. Поскольку его не было дома, мы оставили сообщение молодому человеку, который там находился, с нашим адресом. Около 9 вечера Сукарно пришёл с товарищем, если не ошибаюсь, Маскуном. Мы вчетвером беседовали, пили кофе и чай. Сукарно рассказывал о своём опыте в тюрьме Сукамискин» [6].
В разговоре они не касались напрямую различий между Partindo и PNI-Baru, но обсуждали методы подготовки кадров. Хатта подчёркивал необходимость «воспитывать кадры, прошедшие испытания, и давать им пример, избегая агитации, а вместо этого предоставлять просвещение через анализ реальной ситуации» [6].
После этой встречи Хатта стал чаще приезжать в Бандунг для обсуждения сотрудничества между двумя националистическими организациями, хотя их подходы к борьбе оставались различными [6].
PNI-Baru издавала журнал «Daulat Rakyat» (Народный суверенитет). В номере от 20 сентября 1932 года Хатта опубликовал программную статью, ставшую манифестом организации [3][7]:
«Tidak perlu tepuk dan sorak, kalau kita tidak sanggup berjuang, tidak tahu menahan sakit. Indonesia Merdeka tidak akan tercapai dengan agitasi saja. Perlu kita bekerja dengan teratur; dari agitasi ke organisasi».
(«Не нужны нам аплодисменты и крики, если мы не способны бороться, не умеем терпеть боль. Свободная Индонезия не будет достигнута одной лишь агитацией. Нам нужно работать организованно; от агитации — к организации»).
В том же журнале Хатта изложил своё понимание роли народа в борьбе за независимость:
«Bagi kita rakyat itu yang utama, rakyat umum yang mempunyai kedaulatan, kekuasaan (souvereiniteit). Karena rakyat itu jantung hati bangsa. Dan rakyat itulah yang menjadi ukuran tinggi-rendahnya derajat kita. Dengan rakyat itu kita naik dan dengan rakyat itu kita akan tenggelam… Penganjur-penganjur dan golongan kaum terpelajar baru ada berarti, kalau di belakangnya ada rakyat yang sadar dan insaf akan kedaulatannya sendiri» [3][7].
(«Для нас народ — главное, простой народ, обладающий суверенитетом, властью. Потому что народ — сердце нации. И народ — это мера нашего достоинства. С народом мы поднимаемся, с народом мы падаем… Лидеры и образованный класс обретают значение только тогда, когда за ними стоит народ, осознающий и понимающий свой собственный суверенитет»).
Колониальные власти внимательно следили за деятельностью PNI-Baru. В феврале 1934 года Хатта и Шахир были арестованы. В 1935 году их сослали в Бовен-Дигул (Западная Новая Гвинея), а затем в 1936–1942 годах — на остров Банда-Нейра (Молуккские острова) [2][4][10].
Хатта оставался в ссылке до прихода японских войск в 1942 году. После освобождения он вместе с Сукарно провозгласил независимость Индонезии 17 августа 1945 года и стал первым вице-президентом [1][2].
🎯 Историческое значение
Создание PNI-Baru и возвращение Хатты в 1932 году ознаменовали важный этап в развитии индонезийского национализма. Акцент на политическом образовании и подготовке кадров дополнял массовую мобилизацию Partindo. Хотя обе организации были разгромлены колониальными репрессиями, их члены составили костяк будущего правительства независимой Индонезии, а идеи Хатты о «народном суверенитете» и «от агитации к организации» стали основой для послевоенного строительства государства [3][7][9].
Все ссылки верифицированы и соответствуют предоставленным поисковым результатам.
🔍 Сводка: Все источники подтверждают: Хатта вернулся в Индонезию в 1932 году после 11 лет в Нидерландах [1][5][6]; PNI-Baru основана Шахиром в декабре 1931, после возвращения Хатты руководство перешло к нему [3][4][7]; Хатта критиковал роспуск PNI как «позорный» [8]; встреча Хатты с Сукарно состоялась вскоре после возвращения [6]; в 1934 году Хатта и Шахир арестованы и сосланы [2][4][10].
«Для нас народ — главное, простой народ, обладающий суверенитетом. Потому что народ — сердце нации. С народом мы поднимаемся, с народом мы падаем».
— Мохаммад Хатта, «Daulat Rakyat», 1932